mgzaycev (mgzaycev) wrote,
mgzaycev
mgzaycev

Category:

Быть звездой европейской сцены и умереть в Соль-Илецке...

Мы очень любим красивые истории, которые начинаются в наших городах, по соседству. Но нас гнетут красивые трагичные истории, которые по соседству заканчиваются. Потому что они напоминают нам о собственном равнодушии, жестокости, подверженности дурману бесчеловечных идей, слабости перед системой и яростью толпы. А ведь ровно для того, чтобы на эти наши пороки указать, эти истории и существуют.

Screenshot_20181118-071507_Chrome

Потрясающая, драматическая и трагическая история немецкой актрисы театра и кино Каролины Неер (Карола Геншке) закончилась для меня "по соседству" - в г. Соль-Илецке.

Karola-Neer-a-speklakle-_Kukuli_-1927-god-e1513245593423

Любимая актриса Бертольда Брехта, звезда немецкой сцены веймарской эпохи, прошла страшный путь от мерзости нацистской, гитлеровской Германии - к мерзости и ужасам сталинской России. Она в равной степени вкусила горечь и кошмар обеих диктатур, продемонстрировав всей своей судьбой, что разницы между ними практически нет. Бежала от гибели в одном тоталитарном болоте - и погибла в другом.

Ее история словно соткана из трагических поворотов, абсолютно киношных, возможных на киноэкране, но, казалось бы, невероятных в реальной жизни. Она прошла все известные сценарные апофеозы классической трагедии: потеря страны, потеря успеха и признания, потеря искусства, потеря любви, потеря ребенка, потеря имени, и, в конце концов, - собственная мучительная гибель в почти полном забвении. Без шансов, без надежд. Ни за что.

"Катарина Каролина Неер родилась в Мюнхене 3 ноября 1900 года в благополучной «буржуазной» семье. Ее отец, Йозеф Неер, играл в оркестре Мюнхенской филармонии и преподавал в младших классах. Мать, Катарина Каролина Циглер, была владелицей винотеки.

Карола Неер играла на сценах Баден-Бадена, Мюнхена, Нюрнберга, Франкфурта-на-Майне. В 1922 году она познакомилась с Бертольтом Брехтом, а в 1924-м стала ведущей актрисой в известнейшем европейском театре «Лобе и Талия» в Бреслау, где, помимо прочих ролей, сыграла в пьесе «Меловой круг», которая имела оглушительный успех. Автором пьесы был Альфред Геншке, писавший под псевдонимом Клабунд, в 1925 году Карола и Клабунд поженились. В их взаимоотношениях всегда присутствовал драматизм: Клабунд был неизлечимо болен туберкулезом и через три года умер на руках у супруги.
Во второй половине 1920-х годов Карола Неер оказывается в самом центре бурной театральной жизни. Снискавшая славу и любовь публики, актриса принимала участие в самых знаменитых постановках того времени, снималась в первых кинофильмах.

Геншке_К.И._(1)

После смерти супруга Карола снова сближается с Брехтом, который пишет несколько ролей специально для нее – «агрессивной и будоражащей актрисы стиля модерн», как отзывались о ней критики. Неер играет, играет и играет: Рокси в первой постановке «Чикаго», Полли Пичем в «Трехгрошовой опере», Лилиан Холидей в «Хэппи Энде», Иоанну в «Святой Иоанне скотобоен» и множество других ролей. Критики называли Каролу настоящей народной актрисой, которая несла на сцену свободное дыхание улиц. В отличие от большинства звезд той эпохи, Неер всячески демонстрирует свою эмансипированность: боксирует на ринге, участвует в мотогонках, пилотирует самолет и покоряет Берлинскую радиобашню высотой 168 метров.

24faf8a56276828a1ef0f5ba94c2d81f
Эрвин Пискатор, Карола Неер, Герберт Иеринг и Бертольт Брехт. 1929 год. Архив Академии искусств, Берлин.

В 1932 году Карола познакомилась на курсах русского языка при Марксистской рабочей школе с румынским инженером и коммунистом Анатолем Беккером, который вел занятия. В 1934 году Неер и Беккер переехали в Москву, где к тому моменту уже была довольно большая колония иностранных специалистов, работавших на различных предприятиях страны. Анатоль устраивается работать инженером на Станкостроительный завод им. Орджоникидзе, Карола – на киностудию “Межрабпомфильм”. Она выступала в московском клубе иностранных рабочих, преподавала актерское мастерство актерам-любителям из немецкого театра “Левая колонна” (Kolonne Links), публиковалась в немецкоязычном издании «Центральная немецкая газета" (Deutsche Zentral-Zeitung), выходившем в Москве, а также в «Огоньке», с чьим главным редактором Михаилом Кольцовым и его гражданской женой, немецкой писательницей Марией Остен Карола была хорошо знакома.

В 1934 году у Неер и Беккера родился сын Георг. В том же году Карола вместе с другими известными немецкими эмигрантами подписала воззвание Компартии Германии (КПГ) против присоединения Гитлером Саарской области, за что ее лишили немецкого гражданства. Карола никогда не была членом КПГ, хотя и симпатизировала коммунистам. А через два года, 12 мая 1936 года, арестовали сначала ее мужа, Анатоля Беккера, а через два месяца – 25 июля – и саму Каролу, которая как раз готовилась к съемкам в фильме немецкого режиссера-эмигранта Эрвина Пискатора “Красное немецкое Поволжье”. Полуторагодовалый Георг попал в детский дом и о настоящих своих родителях и их трагической судьбе узнал много позже совершенно случайно, благодаря письму, которое Карола написала в марте 1941 года директору детского дома, и оно сохранилось в архиве детдома.
Каролу Неер, Анатоля Беккера и ряд других немецких эмигрантов обвинили в участии в антисоветской троцкистской террористической организации, в связях с троцкистским центром Эриха Волленберга в Праге и в подготовке покушения на Сталина. В сфабрикованном следствием деле Кароле отвели роль связистки между троцкистским центром в Праге и контрреволюционной организацией в Москве.

Беккер был расстрелян через год после ареста – 31 мая 1937 года, Карола Неер получила 10 лет исправительно-трудовых лагерей.
Когда Карола еще сидела в Бутырской тюрьме, она познакомилась там с Евгенией Гинзбург. Вот как описывает Гинзбург встречу с Неер в своих воспоминаниях “Крутой маршрут”:

Tyuremnoe-foto-Karoly-Neer-e1513245962170

“Теперь я в большой комнате, битком набитой голыми и полуодетыми женщинами. Черными галками выделяются надзирательницы в темных куртках.
Баня? Медосмотр? Нет. Массовый личный обыск вновь прибывших.

– Раздевайтесь. Распустите волосы. Раздвиньте пальцы рук. Ног… Откройте рот. Раздвиньте ноги.

С каменными лицами, точными деловитыми движениями надзирательницы роются в волосах, точно ищут вшей, заглядывают во рты и задние проходы. На лицах одних обыскиваемых женщин – испуг, на других – омерзение. Бросается в глаза огромное количество интеллигентных лиц среди арестованных.

Работа идет быстрым темпом. На длинном столе растет гора отобранных вещей: брошки, кольца, часы, сережки, резинки, записные книжки. Это ведь москвички, арестованные только сегодня. Они только что из дома, и у них много всяких милых мелочей. Им еще тяжелее, чем мне. У меня бесспорное преимущество – полугодовой опыт и то, что мне уже нечего терять.

– Одевайтесь!

Ко мне вдруг подходит молодая девушка, почти девочка, с коротко остриженными «под мальчика» волосами.

– Вы член партии, товарищ? Не удивляйтесь, что я спрашиваю об этом здесь. Мне по вашему лицу кажется, что вы коммунистка. Ответьте, мне это очень важно. Да? Ну вот, а я комсомолка. Катя Широкова меня зовут. Мне 18 лет. Я не знаю, как себя вести. Посоветуйте. Смотрите, вон та немка спрятала в волосы несколько золотых вещей. Должна ли я сказать надзирательнице? Я просто теряюсь. С одной стороны, донос – это противно. А с другой – ведь это советская тюрьма, а она, может быть, настоящий враг?

– А мы с вами, Катя?

– Ну, это, конечно, ошибка. Лес рубят – щепки летят. Я уверена, что выпустят. Но страшно трудно решить, как вести себя вообще и вот в данном случае…

Я смотрю на женщину, указанную Катей. Вижу лицо необычайно нежной красоты и обаяния. Потом я узнала, что это была известная немецкая киноактриса Каролла Неер-Гейнчке. Вместе с мужем-инженером она приехала в 34-м году в СССР. Два колечка, удачно спрятанные от бдительных очей надзирательницы, были памятью о муже, которого она считала уже мертвым. Ловким движением актрисы, часто снимавшейся в приключенческих фильмах, она сумела спрятать две золотые вещицы в золотом изобилии своих волос.

Милая, забавная мордочка Кати Широковой устремлена на меня с требовательным вопросом.

– Вам хочется получить директиву, Катюша?

– Ну, хотя бы в данном случае. Вот с этой немкой…

– Знаете что, Катя… Поскольку мы голые сейчас, и в буквальном и в переносном смысле слова, то, я думаю, лучше всего будет руководствоваться в поступках тем подсознательным, что условно называется совестью. А она вам, кажется, подсказывает, что донос – это гадость?

Так были спасены два колечка Кароллы Гейнчке. Впрочем, ненадолго, как и сама Каролла”.
Позже, уже в пересылке, в “столыпинском вагоне”, Евгения Гинзбург вновь встретила Каролу:

“–Ах, геноссин, вир зинд дох беканнт…


Геншке_К.И._(3)
Карола Нейер с сыном Георгом. Москва, 1934. Из «Arbeiter Illustrierte Zeitung»,1935 (Прага).

Я сразу узнаю золотоволосую немецкую киноактрису Кароллу Неер-Гейнчке, ту самую, которая прятала свои золотые вещички во время того памятного первого бутырского обыска. Каролла за это время очень изменилась. Потускнело темное золото волос, у рта обозначились тонкие скорбные морщинки. Но она стала еще обаятельнее, чем прежде. Лицо белое как слоновая кость, без малейшего намека на румянец, детская улыбка, грустные темно-желтые янтарные глаза.

Приговор Кароллы был повторением моего. Только ей, конечно, было в тысячу раз хуже моего, потому что вдобавок ко всему она еще была без языка. В камере, куда она попала, никто не говорил по-немецки.

И теперь, вспомнив несколько случайных фраз, которыми мы с ней обменялись во время первой встречи, она не нарадуется, что нашла собеседницу, хотя и с ошибками, но говорящую на ее родном языке.

Она ничего не знает о муже. Но точно уверена, что его уже нет. Оно не обманывает, это ощущение неотвратимого вечного одиночества, которое у Кароллы теперь всегда вот здесь… Она показывает не на сердце, а на горло”.


Бертольд Брехт тщетно пытался помощь Кароле. Он написал письмо Леону Фейхтвангеру, в котором просил заступиться за актрису перед Сталиным. Но эта попытка заступничества не увенчалась успехом. Карола Неер более шести лет провела в разных тюрьмах: в Бутырке, Ярославле, Владимире, Орле. Она скончалась 26 июня 1942 года в Соль-Илецкой тюрьме во время пересылки в Тобольск от тифа.

Карола Неер и Анатоль Беккер в 1959 году были полностью реабилитированы за отсутствием состава преступления".

«Возьмите сколь угодно красивую женщину и дайте ей пройтись по сцене. Она будет спотыкаться о свои собственные ноги и мысли. Она выпала из своей стихии, она – как рыба на суше. Но мы, актрисы, попадаем в свою стихию лишь на сцене, а спотыкаемся мы только в жизни», – говорила Карола в одном из своих интервью в 1927 году, еще на родине.

da7776299605c5967be295e8a93c5fae
Георг Беккер в соль-илецкой тюрьме рядом с камерой, в которой содержалась его мать в 1942 году. Фото 1990 года. Коллекция семьи Беккер.
Сын Георг узнал о своей настоящей матери и ее судьбе только благодаря чудом сохранившимся ее письмам директору детского дома, где он содержался.

Подробнее здесь (источники):
http://neer.batenka.ru/ussr/
https://s-t-o-l.com/kultura/kapkan-na-serebristuyu-lisitsu-tragediya-zhizni-karoly-neer/
http://pmem.ru/index.php?id=6156
https://ru.openlist.wiki/%D0%93%D0%B5%D0%BD%D1%88%D0%BA%D0%B5_%D0%9A%D0%B0%D1%80%D0%BE%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D0%B0_%D0%98%D0%BE%D1%81%D0%B8%D1%84%D0%BE%D0%B2%D0%BD%D0%B0_(1903)
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9D%D0%B5%D0%B5%D1%80,_%D0%9A%D0%B0%D1%80%D0%BE%D0%BB%D0%B0
Tags: Оренбуржье, Соль-Илецк, Сталин, актриса, история, театр, трагедия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments